Дальше они пошли молча; никому из них не хотелось продолжать разговор.

Чиновник Государственной гражданской службы Норберт Вайсе вынул из обрабатывающего данные компьютера рядом со своим столом зеленый листок и внимательно ознакомился с содержавшейся там информацией.

«Я помню его, – подумал Вайсе. – Двенадцать лет, честолюбивый отец… так, и что же мальчик показал на предварительном тестировании? Выраженный Э-фактор, значительно выше среднего. Однако…»

Взяв трубку ведомственного видеофона, он набрал добавочный номер своего начальника.

На экране появилось явно переутомленное рябое, вытянутое лицо Джерома Пайкмана:

– Слушаю?

– Скоро здесь будет тот мальчик, Эпплтон, – сказал Вайсе. – Вы приняли решение? Будем мы его принимать или нет? – Он поднес зеленый листок прямо к сканеру видеофона, освежая память своего начальника.

– Людям из моего отдела не нравится раболепное поведение его отца, – сказал Пайкман. – Оно выражено настолько явно – в отношении к властям, – что, как нам кажется, это вполне могло бы оказать неблагоприятное воздействие на эмоциональное развитие его сына. Провалите его.

– Полностью? – спросил Вайсе. – Или pro tem?

– Провалите его окончательно. Напрочь. Мы только окажем ему услугу; вероятно, он сам желает быть отвергнутым.

– Мальчик набрал высокие баллы.

– Но не исключительные. Ничего такого, что обязывало бы нас принять его.

– Все же из справедливости по отношению к мальчику… – запротестовал Вайсе.

– Из справедливости по отношению к мальчику мы отказываем ему. Получить федеральный ранг – это не честь и не привилегия, а лишь бремя. Обязанность. Разве вы так не считаете, мистер Вайсе?

Над этим он никогда не задумывался. «Разумеется, – подумал он, – я перегружен работой, а жалованье не слишком щедрое, и, как выражается Пайкман, чести это не приносит, а лишь налагает обязанности. Но меня скорее убьют, чем заставят от этого отказаться». Он сам подивился своему отношению к этой работе.